Смерть на зоне. Как хоронят людей в тюрьмах Беларуси Избранное

Смерть на зоне. Как хоронят людей в тюрьмах Беларуси
Смерть на зоне. Как хоронят людей в тюрьмах Беларуси

Каково это стареть в неволе осознавая, что единственным способом прекращения наказания будет смерть. Кто проводит тебя в последний путь крик сотрудника из санчасти, о том, что ему здесь не нужен труп, или смех тех, кто раньше сидел с тобой в одном бараке? Корреспондент беларусского издания KYKY поговорил с бывшим осужденным – Виктором К., отбывшим наказание по «народной статье» о смерти на зоне.

Это жёсткий текст, но всё, описанное ниже, происходит рядом с нами — правда, в параллельной реальности, оказаться в которой, кстати, при действующем в Беларуси УК не так уж и сложно.

Большинство из нас испытывает пренебрежение к людям, отбывшим наказание, особенно это касается «сидельцев со стажем». Брезгливость? Такое подходящее слово, им можно описать эмоции, которые многие выражают к старикам, освободившимся из мест лишения свободы. И если в обычной жизни возраст 60-65 лет можно считать красивым подарком зрелости, то, оставившие в лагерях свои молодые годы люди в этом возрасте выглядят, как глубокие старики.

Если посмотреть в глаза пожилому з/к — самое страшное, что вы увидите там — пустота. Говорят, это что-то вроде «печати Каина» — вы смотрите в бездну, а бездна всматривается в вас, рычит всем своим звериным оскалом. Мне легко по этому взгляду из толпы прохожих определить: этот сидел, вот этот, этот, наверное, тоже.

Но со старыми людьми всё, конечно, сложнее.

Смерть, безусловно, станет избавлением для нас всех без исключения, но смерть на зоне по-особенному страшна. Чем, спросите? Безразличием. Нет горя, нет слёз, нет похорон, в том понимании, в котором они существуют в головах многих людей. Сегодня был человек, ел утром кашу, пил чай, а потом умер. Нет человека. После него останется только номер, написанный на табличке белой краской.

Мозги на полу

В разных лагерях этот отряд называется по-разному: «последний», «особый», «44-й» (если отрядов всего 42) — вариантов много. Это пристанище для тех, чья жизнь уже предопределена по тем или иным причинам – не только судом. Все они скоро умрут.

Для людей, отбывающих наказание там, уже не действует ни закон, ни понятия, ничего. Каждый из них знает, что конец очень близок. Уйти с фильма до титров уже не выйдет. Я наблюдал всё это со стороны, как посторонний, хотя, по сути именно посторонним я и был. За мой не такой уж огромный срок я видел много смертей в лагере. Кто-то умирал от передоза, кто-то решал прекратить ад в своей душе при помощи суицида, были и те, кого просто убивали, указав причиной смерти самоубийство.

На самом деле, в графе «причина смерти» з/к можно написать что угодно. Практически никогда, за редким исключением, которое только подтверждает правило, никто не будет делать вскрытие, а если и сделают — причина смерти полностью совпадёт с указанной ранее. Тот, кто не был человеком при жизни, естественно не станет им и посмертно. Из всех, кто умер у меня на глазах, по-настоящему мне было жаль только двух человек.

Это не черствость, нет, это новая суперспособность — быть пластичным. Я был знаком с одним человеком с особого режима, он дал мне хороший совет: «Ты должен быть резиновым в лагере». Признаюсь, не сразу понял. Переспросил. Он терпеливо пояснил: «На тебя со всех сторон давят обстоятельства, люди. Ты можешь гнуть такую линию: ниже этого порога не опущусь, этого не будет никогда. И знаешь, что случится потом?

Ты сломаешься. А должен быть резиновым, пластичным, как пакет. Его складываешь во сколько угодно раз, но потом он способен распрямиться до прежней формы».

Наверное, о том, во сколько раз ты «сложился», можно судить по реакции психики на какие-то вещи, которые обычного человека затронули бы очень глубоко. А тебе… Ну не пофиг, нет, но как-то далеко. Я был свидетелем одного странного суицида на зоне – если бы не видел этого своими глазами, скорее всего, не поверил бы. Мужчина прыгнул вниз головой со второго яруса шконки и вышиб себе мозги на кафельный пол. Перед этим поднял руки вверх и проорал: «Я иду за тобой». Ставили сырые яйца в микроволновую печь? То-то. Его мозги, кровь, другие биологические жидкости разбрызгались по всему бараку. Единственное, о чём я думал, так это не забрызгал ли он мне одеяло. За кем он шёл? Я не знаю. Мужик, кстати, был не наркоман, его так – наяву крыло.

Закрыл глаза и умер

В нашем лагере, вот в таком последнем отряде, отбывал старый сиделец, и хоть статьи его были «нехорошими», лично во мне он вызывал что-то вроде сочувствия. Он заехал по 132 статье УК РФ (Насильственные действия сексуального характера – Прим. KYKY), с такими всё понятно — обиженник, низшая каста. Он своё не просто отбыл — он выстрадал свой срок. От пережитого сиделец уже, видимо, дошёл до своего «максимума умственного развития», а может, эта старческая деменция прогрессировала. Он постоянно нёс всякую дичь, ересь, за это его и били. Надо отметить, что зэки конкретно этого персонажа дубасили нещадно, люто. Звали его Женя Тихомиров. Однажды, когда он был относительно «в мозгах», я говорил с ним. Старик боялся, что не выйдет из зоны живым. Чувствовал.

После какого-то праздника его избили пьяные осужденные. Администрация предпочитает не вмешиваться в такие вещи. Когда он полуживой хотел зайти в барак, его не пустили и отвели в санчасть, чтобы он не умер в отряде. Там лепила (медработник – Прим. KYKY) хотел замерить ему давление, определить его состояние и как-то помочь, а Женя присел на краешек кушетки и сказал: «Всё, больше мне от вас ничего не надо». Закрыл глаза и умер.

Яма, гроб и табличка с номером

В лагере отчётливо чувствуется некий круговорот бытия, колесо жизни. Врач констатирует смерть, сотрудники дают команду вынести труп и ищут возможность спихнуть его на следующую смену. Осужденные на носилках выносят тело и оставляют возле дверей санчасти.

В ИК-2, Смоленской области, где я отбывал, архитектура зоны спроектирована таким образом, что санчасть и продуктовый ларёк находятся друг от друга в непосредственной близости.

Осужденные идут купить себе в ларьке что-то съестное, курят, разговаривают, смеются, а рядом лежит труп, не прикрытый даже тряпкой.

Когда ты мёртв, понятия больше не имеют своей магической силы. Женю Тихомирова зарыли на зоновском кладбище рядом с блатным, который умер за пару недель до этого от передоза. Каждый из них получил яму, глубиной два метра, выкопанную другими осужденными. У них были наспех сбитые из ненужных досок гробы и таблички с номерами. С высокой долей вероятности пьяный могильщик нассал в могилу каждого из них.

По закону, трупы тех, кто умер, отбывая наказание на особом и строгом режиме, не выдаются родным. И если на «строгаче» иногда идут на встречу, зарывая тело «по бумагам», а на деле отдавая родным, то на особом такого не случается. Большинство стариков, умерших на зоне, хоронить на воле некому, да и не за что. Для многих из них лагерь на протяжении десятилетий был и домом и семьёй. Отпеваний я не видел ни разу.

Справедливость

Я вышел больше семи месяцев назад. Что я могу сказать? Однажды на перережиме осужденный большесрочник сказал мне, что самое страшное – это освободиться из тюрьмы, но взять её с собой. Первое время мне казалось, что жить там проще, и во многом даже справедливее. В зоне ты получаешь то, чего действительно заслуживаешь. Ни один суд не может назначить такого наказания, которое здесь исполняется.

Приведу пример, с нами отбывали парни, которые влезли в дом к пенсионерам с целью ограбления, и пытали их утюгом, так как не верили, что у них нет денег.

Как наказать их справедливо? Преступления против детей – как быть с людьми, их совершившими? Уверены ли вы, что существует «достаточное наказание», компенсирующее преступление?

Тождественно ли признание вины раскаянию? С уверенностью могу сказать, что нет. Я отбывал наказание по «народной статье» 228 (аналог статье 328 в Беларуси – Прим. KYKY) и долгое время не мог понять и принять то, что произошло. Думал ли я людях, реально пострадавших от моих действий? Нет.

Доказанность вины – ещё одна важная тема. Знаете анекдот про судей? Один судья спрашивает у другого:

— Ты мог бы посадить невиновного человека?

— Конечно нет! Я дал бы ему условно.

Наша судебная и оперативная система построены таким образом, что оправдательный приговор невыгоден.

Ресоциализация

С момента освобождения я не могу устроиться на легальную работу. Когда мои потенциальные работодатели слышат о судимости — мне отказывают, даже если до этого по всем параметрам я подходил.

Что-то изменится, когда моя судимость будет погашена? Не думаю. Как считаете, кто готов дать мне работу прямо сейчас? Правильно. Но я отказываюсь, так как имею намерения действительно начать новую жизнь. На данный момент я работаю грузчиком на ЖД: тяжело, зато честно. Перед тем, как я сел, у меня было около 400 друзей, я считал себя абсолютной душой компании. Меня бросили все кроме двух человек. Думайте о том, что важно в жизни.

Автор: Алёна Шпак, KYKY


Источник: “http://kompromat1.info/articles/93120-smertj_na_zone._kak_horonjat_ljudej_v_tjurjmah_belarusi”


Девятовская Юлия Владимировна Колхас Рем (Remment Koolhaas) Вершов Юрий (Росбалт) Баратели Лаша Давидович Ахундов Чингиз Абдулрагим оглы \"Чингиз Седой\" Басин Ефим Владимирович Байбакова Мария Олеговна Голубков Алексей Константинович Вовченко Андрей Леонидович Алферов Дмитрий Авилов Геннадий Васильевич Абросенко Сергей Гвасалия Темури Зурабович \"Темо Сухумский\" Апакия Борис Багратович \"Боря Сухумский\"; \"Хрипатый\"; \"Апака Каспаров Гарри Кимович Замольскис Ромас \"Замас\" (Romas \"Zamas\" Zamolskis) Елпанов Юрий Арутюнян Армен Виликович Акулов Константин Доровской Сергей Борисович Домников Игорь Александрович Чихладзе Гурам Автандилович \"Квежоевич\" Джанелидзе Георгий Муртазович \"Гога\" Асатрян Сергей Эдуардович \"Сергей-Осетрина\" Ехануров Юрий Иванович Кабанов Андрей Владимирович Винс Людмила Владимировна Варов Игорь Германович Крючков Валерий Валерьевич Вейман Алексей Владимирович